Таксист

В пятницу ночью я катался со своей девушкой по городу, заодно и «бомбил» - кушать-то хочется. И вот, в начале Петергофского шоссе голосует парень. То ли панк, то ли рокер, не поймешь. Но, вроде, чистый, и одежа не рваная. А на плече у него – птица какая-то, большая такая. Остановился я, приоткрыл дверь, спрашиваю:
- Куда?
- К метро «Владимирская» за 500 – отвечает. Присмотрелся я – сова у него на плече. Смирно так сидит, не пошевелится.
- 600 и поехали, - говорю.
- 600 так 600, - улыбается, странно так улыбается, как будто сам себе. И сове тихонько говорит:
- Пересядь на руку, милая, пожалуйста.
Сова пересаживается ему на левую руку, и садятся они в салон. Я осторожно так спрашиваю:
- Извините, а птица ваша в салоне не нагадит? А то машина новая…
Сова сердито так ко мне голову повернула, крылья встопорщила, клюв открыла. У меня аж мороз по коже – вроде как поняла меня. А пассажир мой гладит ее и тихонечко ей говорит:
- Не сердись, хорошая моя, не надо… Это уже не имеет никакого значения. Нет, не беспокойтесь, она у меня очень умная, так что ничего плохого вам тут не сделает. Это, надо понимать, уже мне. Сова успокоилась, притихла, ну точно, понимает. Тронулись мы, Наташка моя спрашивает, чтоб разговор завязать:
- А это сова, правда?
- Да, у нас их называют совами, - и опять улыбается загадочно. Странный он, и птица у него странная, ну да мне какое дело, главное, чтоб деньги платил.
- Знаете, мне кажется, что она понимает, о чем мы говорим, - это опять Наташка щебечет.
- О да, она все понимает. Многие вещи она понимает намного лучше меня, - отвечает серьезно так и сову все гладит.
- А имя у нее есть?
Задумался на пару секунд.
- Ее зовут… Окирк Рин.
Сова клюв приоткрыла и внимательно так на него смотрит, мне-то в зеркало заднего вида видно, что и как.
- Да, моя хорошая, это твое имя. Знаешь, у меня, думаю, есть некоторое право дать тебе Имя. Последнее слово он так и произнес, с большой буквы, а сам лицо вплотную к сове приблизил, я б так не рискнул, хищник все-таки. Сова секунду на него поглядела, а потом клювом о щеку потерлась, вроде как согласна. Ну, чудеса, думаю, куда там Куклачеву с его кошками. И ведь расскажи кому – не поверят.
Наташка лобик морщит:
- На эльфийское имя похоже, - она у меня вечно читает всякую мистику-фантастику. Парень голову вскинул, пронзительно так на нее посмотрел:
- А это и есть эльфийское имя. Королева наваждений означает.
Ну все, нашли общий язык, называется. Так, за разговорами, доехали до Владимирской.
- Куда дальше? – спрашиваю.
- Мы здесь выйдем, дальше прогуляемся немножко, да, моя милая? – И тысячу мне протягивает.
- А помельче не будет? Мне сдачу нечем дать, - и не лукавлю, у самого тысячные и пятисотки в кошельке.
- Не надо сдачи, отвечает, угостите вон свою девушку мороженым лучше. – Говорит, а у самого лицо довольное, как у кота, который до праздничного стола добрался, пока хозяев в комнате нет.
- Спасибо, - говорю, - может, еще свидимся когда, я вам скидку дам, а хотите, телефон оставлю, если куда ехать надо будет.
Парень голову поднял, прямо мне в глаза смотрит, тяжело так смотрит, вроде и улыбка на губах, а в глазах притаилось что-то этакое, отчего мурашки по коже.
- Спасибо, но не думаю.
Тряхнул головой, чертовщина из глаз ушла, говорит весело:
- Вы хорошие ребята, пусть у вас все будет хорошо.
Вышел из машины, сову свою на плечо опять посадил и пошел на Большую Московскую.
Едем мы назад, Наташка говорит:
- Все бы так своих девушек любили, как он сову.
А я молчу, да и что тут сказать? Не понравилась мне эта парочка, вроде бы, парнишка обычный, приветливый такой, ну, подумаешь, сова, некоторые, читал, дома змей ядовитых держат, а сова чем хуже? Умнее – это точно, я и не знал, что они такие умные бывают. А все же нехорошая парочка какая-то, веет от них чем-то нездешним. А, ладно, всякое бывает.
Проехали Техноложку, время около двух ночи, пора бы и домой, и тут Наташка охает: «Твою мать!» и в меня вцепляется:
- Вовка, разворачивайся! Едем за ними!
Я по тормозам, «хонда» моя визжит, я матерюсь:
- Ты чего, ошалела?! Мы ж врезаться могли!
А она не слушает, трясет меня:
- Ты что, не понял, кто это был?
- Парень с совой, - говорю, а сам не понимаю, с чего она так завелась.
- Да никакая это не сова, - а сама чуть не плачет, - ну я ж тебе давала книжку почитать, Фрая, ну вспомни, Зеленая улица…
- Да нет на Владимирской никакой Зеленой улицы, - бормочу, - да и вообще в Питере нет, разве что в пригородах...
И тут меня как током шибануло:
- Изумрудный город!
- Да, - Наташка кивает, - ну едем же, быстрее.
- Твою мать, - отвечаю и давлю на газ.
Примчались мы на улицу Правды, выскакиваем из машины, я даже на сигналку ее не поставил. Залетаем в дворик этот, бежим, видим, в последней арке мерцание какое-то, вроде, и видно, что за ней, а вроде и нет. И еще видно в этом мерцании – парень с совой на плече. А через долю секунды вместо совы – волчица, а после этого – девушка с единорогом, а потом – парень с девушкой, за руки взялись. И – все. Исчезло мерцание, все исчезло. Мы с разгону арку проскочили, стоим, как дураки, оглядываемся.
- Ушли, - Наташка вздыхает.
Да, ушли. Плетемся назад к машине, и на душе мерзко и тоскливо так. Вроде, и видел чудо, и почти пощупал его, а оно не для тебя, оказывается. «Извини, - чудо говорит, - подвинься и не мешай». Едем, молчим. Только когда машину в гараж загнал и домой подниматься стали, Наташка вздохнула:
- А, помнишь, он пожелал, чтобы все у нас хорошо было?
- Значит, будет, - откликаюсь, - рано или поздно, так или иначе…

24.01.2009