Последний рыцарь

Дон-Кихот воевал с ветряными мельницами. Как только он видел на горизонте мельницу, его усы грозно топорщились, он скрежетал зубами, ворчал себе под нос «Ага! Дракон!», безжалостно всаживал шпоры в тощие бока Росинанта и с копьем наперевес мчался атаковать несчастное здание. Иногда ему удавалось всадить копье в лопасть, но намного чаще он оказывался повержен на землю под громкий хохот зевак.
Люди говорили ему:
- Чудак, драконов не бывает.
- Ага! А что вот это, по-вашему? – почти жалобно вопрошал Дон-Кихот.
- Это? Это обычная ветряная мельница. Такое здание, понимаешь?
- Здание, как же… Неужели вы не видите этого блеска глаз, не слышите зловонного дыхания дракона?
- Нет, Дон-Кихот, это ветряная мельница, и ничего больше. Ее построили люди, она создана для того, чтобы молоть зерно, для того, чтобы помогать людям. Она всегда была ветряной мельницей и всегда будет ею.
- Эх вы… - Дон-Кихот сплевывал на землю сквозь желтые прокуренные зубы.
А люди махали рукой и уходили. Одно время власти хотели заключить Последнего рыцаря, как именовал себя Дон-Кихот, под стражу, но, поразмыслив, решили, что, в общем-то, он не причиняет особого вреда. Хозяева изуродованных мельниц не жаловались на вредительство, так как взамен они получали изрядное развлечение.
Так шло время. Дон-Кихот старел, все реже он взбирался на своего верного коня в поисках новых драконов. Постепенно люди забывали о нем. Ведь люди редко вспоминают о том, чего не видят постоянно. Все реже в библиотеках спрашивали за этой книгой, все меньше мальчишек играли в рыцарей. Ведь люди хоть постепенно, но меняются. А ветряные мельницы не меняются никогда.
Или почти никогда. В тихое безветренное утро ветряная мельница, стоящая на холме, пошевелилась. Работник, видевший это и в ужасе прибежавший к хозяину, был назван пьяницей и  оштрафован. Над ним посмеялись, и это, в общем-то, мелкое происшествие было забыто. Но через пару дней мельница зашевелилась вновь. Она словно разминала мышцы, затекшие за десятилетия стояния на одном месте. Теперь ее движений невозможно было не заметить. Люди стояли поодаль, сбившись тесной толпой, и как завороженные наблюдали за ней. А мельница продолжала двигаться. Двигаться и меняться. Вот посыпалась земля, обнажая камни фундамента. А сами камни начали утончаться, превращаясь в короткие лапы с острыми, как бритва, когтями. Вот черепица на крыше зазолотилась, становясь сверкающей на солнце чешуей. Вот загорелась злая искорка в том, что раньше было дымоходными окошками. Вот лопасти винта начали сливаться, трансформируясь в мощные крылья. Вот стены превратились в бронированное туловище… Дракон, сидящий на вершине холма, посмотрел на людей, потерявших дар речи, словно примеряясь, выдохнул струю пламени, расправил крылья и взмыл в небо.
Люди пришли к Дон-Кихоту. Дон-Кихот сидел у окна и читал газету. Росинант пасся на зеленой лужайке. Лошадь посмотрела на пришедших умным карим глазом и продолжила пощипывать травку. Хозяин уделил гостям еще меньше внимания.
- Дон-Кихот, там дракон…
- Чушь, ага! Драконов не бывает. Так что не издевайтесь над бедным пенсионером, а идите по своим делам.
- Дон-Кихот, прости нас, мы не верили тебе…
- А почему я должен верить вам? Вы увидели ветряную мельницу и приняли ее за дракона. Я сам болел этим много лет, но теперь я выздоровел, а вы нет. Массовая галлюцинация, ага.
- Нет, Дон-Кихот, это настоящий дракон, которые губит наши посевы и жрет наш скот.
- Говорю вам, это обычная мельница, которую вы построили, чтобы она облегчала ваш труд.
- Но он ЕСТ НАС!
- Мои соболезнования.
- Помоги нам, Дон-Кихот, ведь ты же рыцарь, а мы жертвы…
Дон-Кихот отложил газету и впервые посмотрел на людей. На миг в его глазах зажегся неукротимый огонь, напомнивший людям прежнего воинственного рыцаря.
- А вы и есть жертвы. Вы жертвы собственного рационализма, своего пресловутого здравого смысла. Для вас черное – всегда черное, а белое всегда белое. Вы никогда не увидите дракона в ветряной мельнице. Вы перестали верить в чудеса. Вы убили романтику, вы искоренили ее в себе и в своих детях. И теперь романтика мстит вам… Но вот только я никакой не рыцарь. Я всего лишь несчастный старик, жалкий обломок прошлого, пережиток прежней славной эпохи. Прошу вас, оставьте меня в покое.
Огонь в его глазах погас, Дон-Кихот сгорбился и снова уткнулся в газету. Люди уговаривали его, молили, обещали золотые горы, даже угрожали – все было бесполезно. И люди ушли, отчаявшиеся и лишившиеся надежды. Они не знали, что в небольшой деревушке засыпает мальчик, под подушкой которого лежит потрепанный томик Сервантеса. Мальчик засыпал, и ему начинал сниться его любимый сон. Сон, в котором он садится на коня в блестящих на солнце доспехах, с громким боевым кличем обнажает меч и скачет к горизонту, туда, где в небе виднеется полыхающий огнем силуэт…
 

P.S. Возможно, читатель уже нетерпеливо потирает лапки, стремясь указать автору на допущенную им грубую оплошность. Успокойтесь, никакой оплошности нет. Автор прекрасно знает, что Дон-Кихот Сервантеса сражался с великанами, а не драконами. Но, читатель, вспомни о чем только что говорилось, включи воображение, и ты без труда разглядишь в великане дракона Well. Кроме того, с эстетической точки зрения драконы куда приятнее великанов, за исключением разве что их дыхания... Но последнее заметно только с близкого расстояния, а автор надеется, что у читателя хватит благоразумия не приближаться к дракону на это расстояние.
 ЕЖиК №40